Люди голубых гор. Сойоты восточного Саяна

Планета становится все менее разнообразной: каждый месяц с мировой карты навсегда исчезает два этноса. Тем удивительней, что в нашей стране возродился этнос, казавшийся утерянным навсегда. Сойоты — один из самых малочисленных народов России, исчезнувший с этнографической карты в первой половине ХХ века, сегодня вновь ощутили себя самостоятельным племенем.

Автор: Алексей Голубцов

Находясь на Восточном Саяне, в том месте, где живут сойоты, понимаешь: хребет — как плавильный котел, в котором на протяжении тысячелетий соприкасались и влияли друг на друга разноязычные народы, тотемизм и анимализм уживались с ламаизмом. Традиционный хозяйственный уклад здесь не игрушка для туристов, а жизнь вдали от цивилизации — не происки судьбы-злодейки. Тем удивительнее, что в этом кипящем котле, невзирая на все слияния и поглощения, продолжает жить удивительный маленький народ — сойоты. По данным переписи 2002 года, их было всего 2700 человек.

Завтрак, обед, ужин

Ушли в прошлое времена, когда сойоты — полукочевые охотники-оленеводы жили в деревянных чумах — урсах, похожих на покрытые выделанными и продымленными шкурами, с очагом посередине, жилища северных оленеводов, чукчей или ненцев. Современным сойотам в короткое летнее время дает приют летник — скромный деревянный домик, вдоль стен которого протянулись лавки-кровати, а в середине комнаты установлена металлическая буржуйка. Осенью семья возвращается в зимник. Это новый тип дома, который называют здесь «семь на восемь» — по длине стен. В отличие от старых сойотских жилищ, его пространство делится на кухню, спальню, гостиную; в центре стоит кирпичная печь, обогревающая все помещения.

Утром завтрак по-сойотски: самодельный хлеб со сливками и чай с молоком, смешанный со ржаной мукой и сахаром. Варенье из ревеня, голубики, смородины или брусники, произрастающих здесь, — нечастое угощение. В один из дней я стал сборщиком ягод и смог поучаствовать в процессе заготовок. На крутом склоне каменной осыпи ютятся небольшие кустики смородины. Добраться до них, на мой взгляд, под силу только горным козлам, но у сойотов даже женщина на восьмом месяце беременности с легкостью добирается до ягод, чего не скажешь обо мне. Сбор был не очень обилен, к тому же из набранного бидона смородины хозяйка сварить ничего не успела: дети растащили редкое свежее лакомство.

Сегодня сойотки рожают по два-три ребенка, в отличие от своих матерей, которые считали обычным делом иметь пять-шесть детей. Но связь поколений прослеживается и сейчас: дети играют в игрушки, вырезанные некогда из дерева для их родителей.

В этом мире нет чужих, поэтому родители могут спокойно уйти на сенокос за несколько километров, оставив двухлетнего ребенка играть возле дома. Когда родители вернутся через пять-шесть часов, он будет на том же месте — искусан комарами, но по-прежнему весел и спокоен. Буддистская стойкость впитывается с молоком матери, а может, она просто разлита в воздухе.

В том, что в домах сойотов мало мебели, я вижу влияние прошлого, когда вся обстановка чумов перевозилась и хранилась во вьючных сумах. Отсутствие вещей можно объяснить и скромным достатком, невозможностью привезти на лошади пианино или сервант. Как правило, вещи подвешивают на стены, хранят на полках или в мешках, в коробках под лавками. Классическую советскую «стенку» я видел только в одном доме, а вот сундук невесты — почти в каждом.

Неперспективная порода
Узнав, что в горах есть люди, восстанавливающие традиционное для сойотов оленеводство, я перебрался через горный перевал и оказался в гостях у семьи Шараевых.

Местная карагайская порода северных оленей была истреблена почти полвека назад по решению правительства Бурятской АССР как нерентабельная. Хотя для сойотов олень всегда был в первую очередь транспортным средством, позволявшим осваивать большие промысловые угодья, и только потом источником еды и одежды. Истребив оленей, власть уничтожила оленеводство особого типа — вьючно-верхового, являвшегося рудиментарным остатком древнейшего способа хозяйствования населения Саяно-Алтайского региона. В девяностые на американские деньги было куплено небольшое стадо в Тофларии.

Тофларийские олени побывали в разных руках, и наконец охотхозяйство передало их семье Шараевых. Задача очень проста: возродить утраченные традиции и увеличить поголовье. Глава семьи, Юрий Шараев, ездил перенимать опыт в соседнюю Тыву, но дело не идет. Сейчас в стаде около 40 оленей,

Любая поездка в этот край представляется чем-то удивительным, заслуживающим глубокого уважения. Это длительное путешествие в неизвестные страны, хотя от столицы республики Улан-Удэ до Орлика, центрального поселка Окинского аймака (района), всего около 700 км.

А может, причина — различия на уровне чувств, испытываемых бурятами к окинцам. С одной стороны — легкий налет пренебрежительности как к людям, обладающим ярко выраженными психологическими и поведенческими особенностями, а с другой — уважение к народу, живущему в суровых природных условиях, и подсознательное преклонение, основанное на недостижимости и непостижимости этого края, где соединяются Небо и Земля.

Может, это влияние генетической памяти. Оказалось, что она более развита у женщин: профессор Лариса Павлинская говорит, что подавляющее число, около 80%, заявлений о смене национальности с бурятской на сойотскую написано именно женщинами. Немаловажную роль, наверное, в этом сыграла активная жизненная позиция женщин, их роль в местном социуме: в семьях, где мужья, не имея в ближайших предках сойотов, на вопрос о причине изменения национальности неизменно отвечали: «Вся семья — сойоты, почему я один бурятом останусь?»

Ключевое значение, пожалуй, сыграл инстинкт самосохранения этноса в ситуации опасности полного уничтожения: в 1987 году свою принадлежность к сойотам четко осознавали только 30 человек — представители трех поколений одной семьи.

Возможно, лишь одна из этих причин или все они в разной степени повлияли на то, что в XXI веке мы снова можем познакомиться с сойотами. Важно, что есть маленький народ, осознающий себя отличным от соседей, стремящийся сохранить эту самобытность. И кто знает, может быть, у сойтов появится не только свой национальный ансамбль «Сосэргэнэ», но и энтузиасты, которые возродят ныне мертвый сойотский язык. А лица сойотов действительно отличаются от бурятских…

Источник: журнал Discovery, ноябрь 2010 г.